У многих есть странное требование к людям, которые говорят или пишут тем, до кого дотягивается слово.
Требование говорить не так, как официальные СМИ.
Но и не против.
Как-то между.
Не важно, говорил он это до, после или одновременно с официозом.
Совпало - значит, пропаганда.
Не совпало - значит, враг.
Совпало по смыслу, но не по формулировке - значит, хитрый, сука, умный.
Если же совпало потому, что так думаешь - такого варианта просто нет.
Такой вариант вызывает у людей неловкость.
Ломает конструкцию.
Оказывается, бывает так, что реальность одна.
И выводы из неё тоже могут быть одинаковыми.
Без звонка сверху.
Без конверта.
Без методички, мать её.
Удар ниже пояса.
Приходится признавать страшное: иногда человек говорит то же самое, что и государство, не потому, что человек - рупор, а потому, что так думает.
Вдруг выясняется, что мысль может быть самостоятельной.
Что человек может посмотреть на происходящее и прийти к выводу
без внутреннего согласования с внешним.
Это пугает.
Потому что тогда спорить нужно не ярлыками, а аргументами.
Аргументы - вещь штучная, их не накрутишь в комментариях.
И здесь система защиты простая.
Примитивная, но рабочая.
Если ты говоришь уверенно - ты подозрителен.
Если не сомневаешься публично - тебе заплатили.
Если не платили - значит, хорошо скрываешь.
Проще объявить человека функцией.
Назвать "галимым/ой пропагандистом/кой".
И дальше не слушать.
Или наоборот - слушать с пристрастием, в ожидании "чего-то этакового", за что можно зацепиться, выдрать с мясом и дальше уже мять, растягивать, кусать зубом и слюнявить каплями.
Если мысль не удаётся опровергнуть - нужно опровергнуть человека.
Не то сказал.
Не так сказал.
Не тем голосом.
Женщина и вовсе должна говорить иначе.
Мягче.
Тише.
С обязательной оговоркой, что она, конечно, может ошибаться.
Я тут послушал интервью с Юлей Витязевой.
С тем самым голосом, который так многих бесит.
Манера разговора бесит.
Огненная масть.
Даже нос, тоже кого-то бесит.
Слушал и понимал, почему у некоторых разговор о ней быстро скатывается с аргументов на физиологию.
Потому что спорить с мыслью - сложно.
А сказать "мне неприятно, как она говорит" - легко.
Это не требует ни ума, ни позиции, потому, что Витязева просто неудобна.
И не отступает, когда на неё одновременно лезут и чужие, и свои,
и стая одинаковых аватарок.
Она ведь не только говорит.
Она ещё и делает.
Волонтёрство.
Помощь бойцам.
С адресами, списками, коробками и вечным "нужно ещё вчера".
И это многое объясняет.
Одни обсуждают тембр, а другие в это время собирают аптечки.
Одни ловят интонации, а другие ловят возможность что-то реально довезти.
После этого слова "галимая пропагандистка" вообще звучат как-то странно.
Пусто.
Я не говорю, что это делает её святой.
Не надо.
Святые - это вообще отдельный разговор, не про нас всех.
Но это точно объясняет одно: почему, когда ты помогаешь по-настоящему, у тебя просто нет времени подстраиваться под чужую истерику.
И вот когда наезжают со всех сторон, хочется сказать простую вещь.
Если бьют и свои, и чужие, значит, человек стоит посередине площади.
Самое опасное место.
Потому что оттуда видно всё.
И давайте уже в новой системе координат наконец научимся вовремя включать систему опознавания "свой-чужой" и перестанем ломать копья в своём пространстве.
