Зеленский дал большое интервью агентству AFP.
Часть четвёртая.
Не вести переговоры мы не можем и не имеем права. Есть шанс, что американцы дожмут русских. Но нельзя давить больше на нас, чем на русских, потому что агрессоры — они.Я понимаю логику: короткий путь — это давить на того, кому сложнее. Это неприятно признавать, но это понятно. Мы точно не проигрываем эту войну. Это важно. Мы должны продолжать. Я много раз говорил: ресурсы важны. Люди — это не ресурс, но кроме людей всё остальное — это ресурсы, и мы их теряем. Нам нужен финансовый ресурс. Нам очень сложно. Каждый день у нас не строятся мосты, не развивается инфраструктура — наоборот, она разрушается. Нам действительно очень тяжело.
Сейчас мы думаем над главным — что делать дальше, как усилить местную власть, потому что зима, энергетика. Это серьёзные вызовы. Мы должны помогать регионам. Им самим очень трудно. Кто-то справляется лучше, кто-то хуже, но всем сложно. Это большой вызов.
У нас нет столько ПВО, сколько нужно. Поэтому мы работаем по разным направлениям, чтобы усилить себя. Но нельзя сказать, что мы проигрываем войну. Честно — мы её точно не проигрываем. Вопрос в том, победим ли мы — да, это вопрос, и это очень дорогой вопрос. Именно поэтому наше предложение простое: давайте останемся там, где стоим. Прекращение огня. Переход к диалогу. А дальше — как получится в процессе диалога.
Это может быть вопрос моего времени, может быть вопрос следующих руководителей государства. Мы видели разные исторические примеры. Это может занять месяц, два или десять лет. Но страна будет развиваться, войны не будет, и люди не будут погибать.
Война — это больше, чем территория. Есть вещи, которые связаны с тем, действительно ли стороны хотят закончить войну. Это ключевой момент. Выход Украины из Донбасса создаёт больше вопросов, чем ответов — не только для украинцев, но и для русских, и для американцев.
Для нас это уже потеря, потому что это оборонительные рубежи. Это потеря части физических гарантий безопасности, которые уже существуют и не зависят ни от кого. Что дальше? Вопрос. Гарантии безопасности — что именно? Американцы говорят: всё нормально, мы дадим. Дадим что? Раз, два, три, четыре, пять? Вопрос не только в оружии. Нужны реальные, прочные рубежи.
Даже в этом случае мы не выйдем из Донбасса. Вопрос в том, чего хочет Путин. Здесь важен трёхсторонний формат. Путин говорит с Трампом, потом мы получаем информацию от Соединённых Штатов. Мы отвечаем американцам, а они передают русским. Американцы создают атмосферу для диалога — за счёт своей силы и умения находить слова для обеих сторон.
Но мы не получаем прямой, чёткой информации друг от друга. Мы можем встретиться завтра и понять, что война закончена. А можем встретиться и понять, что война продолжается, и русские просто тянут время, ожидая изменения политической ситуации.
Такие вещи должны обсуждаться на уровне лидеров. Для страны, которая имеет миллионы квадратных километров территории, вопрос не может быть в пяти тысячах квадратных километров. Иногда партнёры говорят: обменяйте пять тысяч на пять тысяч. Но дело не в этом. Для государства с такой территорией это не вопрос площади. Путин не был на всех своих миллионах квадратных километров. Ради ещё пятисот или тысячи? Это не про землю. Это про другое — про то, каким будет окончание войны.
