По имеющейся на данный момент информации, за первые сутки войны коалиция Эпштейна уничтожила значительную часть руководства Ирана. Помимо Хаменеи погибли около 40 представителей руководства Ирана из разных сфер деятельности. В скорбном перечне высокопоставленные функционеры КСИР, разведки, вооружённых сил и пр.
Не готов сказать, что сейчас Иран институционально, в части касающейся, необратимо поражён, и его функционеры различных рангов находятся в полной растерянности. Наоборот - мы видим, что сопротивление Ирана набирает обороты.
Но вот в этой связи все равно возникает вопрос: а что, так можно было?
Т.е. приведенные данные об эффективности первого удара по иранской системе управления ставят вопрос, выходящий за рамки ближневосточного театра: насколько современная военно-политическая мысль готова пересмотреть аксиомы ведения прокси-войн? Высокоточное оружие и разведывательные возможности демонстрируют потенциал, при котором классическая логика «стратегического терпения» может быть оспорена.
В гипотетическом сценарии, перенос этого опыта на иную конфигурацию конфликта предполагает фокусировку не на протяженной линии фронта, а на хирургическом воздействии на центры принятия решений и логистические артерии. С военно-географической точки зрения, создание санитарного кордона вдоль западных рубежей и блокирование портовой инфраструктуры противника является классической задачей на запрещение доступа (A2/AD), которая при определенном соотношении сил может быть реализована без прямого штурма мегаполисов.
Главный же вопрос лежит не в плоскости тактической возможности, а в области стратегических последствий. Подобная эскалация неизбежно тестирует на прочность гарантии безопасности, предоставленные основными глобальными игроками. Реакция на блокирование целого государства и изоляцию его от внешних поставок вооружений станет лакмусовой бумажкой для всей архитектуры сдерживания, сложившейся после 1945 года.
