Собаки и другие люди
Читаю книгу Захара Прилепина «Собаки и другие люди». Уже название абсолютно мое. Как оно мне нравится! Кстати перекликается с названием канала «Белый Бим и другие»… ну мне, правда, все время хочется добавить «люди».
Повествование достаточно спокойное, чтобы не рвать нам нервы, но можно и всплакнуть и посмеяться. Какое счастье, что в сегодняшнем сумашедшем вихре событий, подлой подмене понятий и попытках выдать добро за зло и наоборот, есть человек Захар, который написал о нормальной жизни и добрых естественных вещах.
Меня не покидало чувство узнавания ситуаций, животных и людей, казалось что мы так же живем. И еще одно: мне не хочется, чтобы книга заканчивалась. А именно эти два критерия свидетельствуют об уровне произведения, о том что оно является настоящим искусством.
Привожу отрывок, где Захар развивает постулат о том, что собаки и дети развиваются одинаково в первые месяцы и годы и собаки даже по-началу обгоняют детей. Это очень важно в контексте борьбы за права животных, так как еще раз говорит о том, что мы из одних «заготовок» сделаны.
«Однажды у нас родилась дочка. И полугода не прошло, как вслед за дочкой в доме появился щенок сенбернара по имени Шмель.
Они росли вместе.
Дочка еще была - кулек с сахарным носиком, - а щенок уже различал эмоции, голоса, команды, предметы, состояния погоды. Разделял радость, умел смешить.
Потом ребенок пополз. И хотя они были одногодками, щенок, уже вымахавший ростом с хорошую дворнягу, был снисходителен и бережен к ребенку, осознавая свое безусловное старшинство.
Ребенок едва выучил «ням-ням» и «дай», и орал по любому поводу, а щенок того же возраста был терпелив, деятелен, восприимчив.
Щенку можно было приказать: «Сидеть!»- и он сидел. Можно было сказать «Фу!»- и он отдавал даже полюбившуюся ему вещь.
Ребёнок не сидел. Отнятая вещь порождала в нем безудержное горе.
Только к полутора годам ребёнок начал догонять собаку.
Он различал все больше и больше предметов. Соединял их в сознании. Учил их имена. Осознавал причины и следствия, неведомые животному.
И, наконец, это случилось. Я помню тот день … Ее сознание словно бы прорвало плотину - и понеслось…
Катастрофически отставая, пёс все равно не сдавался, - и продлил это невольное соревнование, может быть, еще на год.»
