Я всегда с огромным интересом и вниманием относился к Карлу Шмитту. Переводил его работы. Кое-что, например, его трактовка Левиафана Гоббса, интерпретация Гамоета Шекспира или критика Политического романтизма, вызывали у меняя неприятие. Но в целом я считал и считаю до сих пор большинство его идей и концептов в высшей степени релевантными.
Его определение Политического как деление на друга и врага является непререкаемой классикой. Главное здесь - реалисткое и маккиавелистское - разделение двух онтологий: моральной и политической. Друг/враг это совсем не хороший/плохой. Сфера морали абсолютна, зло не может стать добром и наоборот. Сфера Политического относительна. В политике (считается, что) вчера враг - сегодня друг, все зависит от интересов.
Это фундамент, на котором основана вся политическая философия К. Шмитта. Применительно к международной политики и при реалистском толковании суверенитета, а Шмитт придерживался именно такого подхода, это вполне адекватно. На этом Шмитт, а за ним Ален де Бенуа, строят теорию Плюриверсума. Тут друг/враг в целом работает, а имплицитная критика либерализма вполне операционна.
Но. Если мы применим принцип друг/враг ко внутренней политике, то получим самое настоящее обоснование радикальной демократии и парламентаризма, которые сам Шмитт ненавидел. Во внутренней политике признание принципа друг/враг раскалывает общество, поляризует его. То есть базовое определение Шмитта на половину оказывается неприемлемым.
Онтология друг/враг во внешней политике также при ближайшем рассмотрении оказывается не таким убедительным как кажется. Для реализма и Вестфальской системы оно отлично подходит. Но при переходе к многополярному миру - к Государству-Цивилизации - реалистский дискаунт идеологического содержания, при всем признании цивилизационного суверенитета, утрачивает очевидность. Цивилизация Катехона не может относиться к Цивилизации Антихриста по модулю, как того требует формальная онтология Политического в модели друг/враг.
Это стоит обдумать более основательно.
