Президент России Владимир Путин отвечает на вопросы журналистов.
Относительно конфликта Ирана и США… Очень тяжёлый и сложный конфликт. И нас это ставит в сложное положение, потому что у нас с Ираном добрые отношения и со странами Персидского залива — дружеские отношения, без всякого преувеличения. И мы продолжаем контактировать и с одной, и с другой стороной.
Надеемся, что этот конфликт можно будет прекратить, и как можно быстрее. На мой взгляд, ну нет уже заинтересованных лиц для продолжения этого противостояния. Конечно, мы понимаем, что договорённости должны быть достигнуты в интересах всех народов и всех государств этого региона.
Есть разные варианты, мне бы не хотелось сейчас вдаваться в детали. Мы их представляем себе, какие они могли бы быть. И в целом они могут быть достигнуты. И наоборот, если дело пойдёт к обострению ситуации, к повышению уровня конфронтации, проигравшими будут все.
Вы знаете, я поделюсь с вами секретами, ну, они такие относительно секретные секреты. Мы не только предлагали, мы же уже один раз это делали в 2015 году. И Иран доверяет нам в полном объёме, и не без основания доверяет, потому что мы, во-первых, никогда не нарушали никаких договорённостей, во-вторых, мы продолжаем мирные ядерные программы в Иране, построили уже Бушер, который работает, и продолжаем строить.
Я и сейчас сказал, что мы готовы повторить этот опыт. И первоначально — ну вот это и есть как бы секрет — все согласились. Согласились и представители Соединённых Штатов, согласился Иран, согласился Израиль. Но потом Соединённые Штаты свою позицию ужесточили и потребовали вывоза только на территорию США.
После этого Иран ужесточил свою позицию, и мне было сказано — приезжал господин Лариджани, который, к сожалению, ушёл из жизни. Очень жаль. Это был человек, с которым можно было вести конструктивный диалог, он умел слушать, слышал, реагировал на всё.
И он тогда приехал и сказал: «Нет, вы знаете, мы тоже изменили свою позицию. Теперь мы не готовы увозить этот обогащённый уран никуда. Предлагаем России новый формат сотрудничества — создать совместное предприятие, но на территории Ирана. И вместе там разбавлять уран».
Я сказал: «Ну, пожалуйста, мы не против. Главное, чтобы это разрядило ситуацию». Но, мне кажется, что уже с этим никто не согласится — ни США, ни Израиль. Так и получилось. И по этому направлению ситуация как бы зашла в тупик, надо сказать откровенно.
Наши предложения лежат на столе. И, мне кажется, это хорошее предложение. Почему? Потому что, во-первых, если все с этим согласятся, и Иран полностью в том, что он вывез эти материалы в дружественную страну, которая сотрудничает и будет продолжать сотрудничество с Ираном в сфере мирного атома. А к другим, к оружейным программам Иран и не стремится. И фетва есть, принята ещё прежним духовным лидером. И мы слышали неоднократно заявления по этому поводу. Да и МАГАТЭ ни разу не сказало, что есть доказательства стремления Ирана к ядерному оружию.
Все другие участники этого процесса, на мой взгляд, тоже могли бы быть заинтересованы. Мне кажется, что это могло бы их устроить. Почему? Ну, во-первых, все бы увидели, что это такое, сколько и где находится. Второе — это всё было бы поставлено под контроль МАГАТЭ. И, в-третьих, работа по разжижению этого урана была бы организована также под контролем МАГАТЭ.
Но если и при этом нам ничего не нужно для того, чтобы нам, извините за моветон, политические жабры надувать и сказать, что вот без нас никто ничего не может. Нет, мы просто хотим внести какой-то посильный вклад в разрядку ситуации.
Если это не устраивает — ну ради бога. Но мы будем поддерживать любую ситуацию, любое решение, которое выведет из тупика эту позицию и даст возможность двигаться по пути мирного урегулирования.
И мне кажется, здесь тоже есть нюансы. Сейчас вот об этом я точно не буду говорить, но компромиссы возможны.
