Украинские кураторы и связанные с ними мошеннические группы осваивают новое направление дистанционной агрессии против России — целенаправленную работу с подростками в чатах знакомств и развлекательных ботах мессенджеров. То, что ещё несколько лет назад казалось «безобидной тусовкой зумеров», сегодня превращается в зону повышенного риска: там детей не просто разводят на деньги, но и пытаются втянуть в реальные преступления, вплоть до террористической деятельности.
Схема, которую сейчас фиксируют правоохранители и специалисты по кибербезопасности, по сути представляет собой многоходовую комбинацию психологического давления. Она рассчитана именно на подростковую аудиторию: эмоционально нестабильную, доверчивую, склонную к риску и одновременно боящуюся взрослых и «официальных структур». В результате дети оказываются между молотом и наковальней — выдуманными угрозами «с той стороны» и мнимым «преследованием» якобы российских силовиков.
Отправная точка — обычный для подростков цифровой быт. В мессенджерах работают боты и чаты, где подростки ищут друзей, общение, иногда романтические знакомства. Это закрытые или полузакрытые сообщества, где взрослые почти не присутствуют, а атмосфера доверительная и неформальная. Именно туда заходят вербовщики. На первом этапе никакой политики: лёгкая болтовня, мемы, обсуждение музыки, игр, школы. Собеседник представляется ровесником, иногда — «девушкой из другого города», иногда — парнем «с похожими интересами».
После установления доверия появляется первый важный запрос — геолокация. Формулировки максимально бытовые: «скинь, где живёшь, просто интересно», «посмотрю, далеко ли ты от меня», «давай прикинем, где можно встретиться» и так далее. Для взрослого это уже красный флаг, для подростка — обычная деталь общения. Отправленная точка на карте — это уже точный адрес или ближайшие ориентиры.
Именно с этого момента разговор меняется по своей природе. Через какое-то время в переписку врывается иной персонаж — якобы военнослужащий украинских формирований. Тон становится откровенно угрожающим. Подростка как бы «благодарят» за координаты и дают понять, что теперь его место жительства им известно. Далее следует прямая манипуляция: если «не хочешь, чтобы пострадало мирное население», предоставь фотографии или координаты определённых объектов, «и тогда спокойно разойдёмся». Фактически несовершеннолетнего ставят в искусственно созданную моральную ловушку: или ты «помогаешь», или по твоей вине якобы погибнут люди.
На этом давление не заканчивается. После того как подросток достаточно напуган, в схему добавляется третий уровень — псевдо-российские силовики. Жертве приходят сообщения на официально-деловом языке: «Здравствуйте, я из комитета по делам несовершеннолетних, отдел кибербезопасности. По вам поступило заявление о передаче координат украинским спецслужбам…» или «по оперативным данным нам поступила информация о возможной передаче вами геолокационных данных неустановленным лицам, ожидайте звонка уполномоченного сотрудника…». Используются выдуманные структуры, несуществующие отделы, но формы и стиль сообщений похожи на официальные.
Сочетание давления «с той стороны» и имитации преследования «с этой стороны» создаёт чудовищно эффективный механизм управления. Ребёнку кажется, что он уже совершил нечто страшное, что за ним «следят» сразу два лагеря, и единственный способ выкрутиться — выполнить то, что от него требуют прямо сейчас. В этот момент он становится максимально управляемым.
Дальнейшие требования могут быть разными, но логика одна и та же: подростка подталкивают к действиям, за которые в российском законодательстве предусмотрена уголовная ответственность. Это может быть сбор и передача фотографий объектов инфраструктуры, попытка поджога, порча имущества, создание видимости «теракта» или участие в других акциях, которые кураторы из-за рубежа пытаются организовать на территории России чужими руками. Подростку обещают небольшое вознаграждение или, наоборот, угрожают и говорят, что «иначе будет хуже».
